Юлий Гальперин – художник постоянно меняющийся; движение -- его органическое состояние. Движение в жизни и в творчестве. Каждая работа, будь то произведение реалистическое или абстрактное, неизменно является попыткой передать гамму душевных метаморфоз художника.
Только такой подход к творчеству может способствовать рождению нового; в противном же случае любое произведение грозит превратиться в более или менее удачное самоцитирование. Ведь материал у всех един – непохожи лишь миры художников, они-то и несут в себе искру искусства.
В творчестве Ю. Гальперина отчетливо проступают два этапа.
Первый охватывает начало 60-х и продолжается до середины 80-х . Это было время пробы сил во многих жанрах, время поиска наиболее адекватных тем и выразительных средств, максимально соответствовующих душевному строю художника. Успеха долго ждать не пришлось. Уже с 1961 по 1971 - участие в десяти выставках, в среднем по одной в году. Пришло признание - но не самоуспокоенность или, что еще хуже, самодовольство. Признание для него не итог, а этап, одни из многих на пути, которому нет конца. Постоянно был поиск, была работа, была неудовлетворенность результатами. Для первого периода художественной биографии Гальперина характерно обращение ко многим жанрам – натюрморту, пейзажной и портретной живописи, книжной графике. Вот и достигнуто признание в художественном мире, картины приобретаются музеями, становятся привычными приглашения для участия в выставках. Но отдавая дань этой сфере деятельности живописца, Гальперин продолжает восхождение к самому себе. Он утвержается как художник, напрочь лишенный интереса к коньюктурным темам. Так, даже в созданной им в середине 70-х годов серии акварелей “Новополоцкие гиганты” отсутствуют привычные для «соцзаказовских» тем монументализм, оптимистический задор и т.п.. В этой серии прочитывается скорее скрытая грусть, вызванная наступлением промышленных новостроек на природу. Художник словно чувствует горькие последствия бездумного нагромождения стальных конструкций.
В творчестве художника постоянно присутствует тема обращения к городу, в котором он живет. А город этот необычен - Одесса. Ю.Гальперин по-своему может взглянуть на улицу, дом, увидеть в каждодневном удивительное. Его отношение к Одессе всегда эмоционально (примером могут служить работы “Мокрые крыши”, ”Уголок Одессы”), в каждом случае художник интерпретирует город, творя впечатление узнаваемости и удивления.
В конце 70-х годов Гальперин обращается к проблеме процесса творчества, пытаясь проникнуть в тайну рождения замысла и его воплощения. Так возникают серия “Искусство” и продолжающий ее цикл “Мастера».
Вторая половина 80-х годов охватывает второй этап эволюции художника. Он обращается к философским темам, в центре которых - человек. Природа и цивилизация, добро и зло - вот те полюса, между которыми всегда существовал художник. В отличие от предыдущих лет, он работает теперь почти исключительно в акварели, которая становится его излюбленной техникой. Для него акварель полна еще не раскрытых возможностей, и он не устает доказывать это своими работами и обращениями к зрителю.
Необычен в акварелях Юлия Гальперина цвет, который, создавая вполне четкую характеристику видимого, не просто охватывает форму, а состоит из звучных, как бы перекликающихся друг с другом цветовых аккордов. Цветовые пятна создают в его листах своеобразную музыку цвета, существующую одновременно и законам гармонии, и диссонанса. К примеру, в “Ассимиляции” баланс между светлым и темным тонами рождает настоящее чувство гармонии, характерное для всего творчества художника; тончайшими цветовыми сочетаниями наполнены “Связь миров” и “Стереотипы”. Иногда возникает впечатление, что у Гальперина есть какое-то «камертонное» чувство, позволяющее ему проверить до мельчайших деталей чистоту и силу звучания каждого тона.
Гальперин переосмысляет исторические коллизии в современных категориях, видит известных персонажей нетрадиционно, по-новому. Таковы его “Вирсавия” и “Давид”.
Эмоциональная напряженность и символичность характерны и для сюжетно близкого к ним триптиха “Вавилон” - настоящей феерии красок.
Трогателен, предельно прост и ироничен у Гальперина еврейский цикл. Не могут не вызвать теплой улыбки его «Хохмачи», ”Старый еврей”, “Клезмеры” (музыканты, играющие на свадьбах) – все они увидены художником как образы в первую очередь общечеловеческие. Работы еврейского цикла не этнографичны, а философичны. Их философичность состоит прежде всего в том, что человека он понимает как некий космос.
Эта сопричастность космосу в его работах проявляется как ощущение выхода человека за национальные рамки, за пределы конкретного места обитания, даже за границу индивидуального. Главная, а подчас и единственная реальность для художника – это жизнь человеческого духа.
Нередко в работах Юлия Гальперина возникают небольшие театрализованные сценки, как, например, в триптихе “Капелла”, где три музыканта, три характера , три настроения составляют выразительную мизансцену в спектакле маленького театра – театра человеческих судеб… К сожалению, потенциальная сценографичность таланта Гальперина осталась пока не реализованной на сцене, несмотря на заложенное во многих его работах игровое и конфликтное начало. Думается, настоящая встреча художника с театром еще впереди.
Рационалистический анализ его живописи позволяет условно автономизировать в творчестве художника две смысловые и символико – семантические области: образы Ветхого Завета, переосмысленные читающим его человеком конца XX столетия, и социальное мифотворчество, пронизанное подсознательными излучениями самого автора. Все это настолько слито и сращено друг с другом, что рассматривать каждую из областей по отдельности означает препарировать художественный образ, который от “алгебраического” анализа теряет аутентичность.
…В каждом таланте есть нечто, не поддающееся словам, что-то неопределимое с позиций здравого смысла. Искусство Юлия Гальперина нельзя ни до конца понять, ни аналитически объяснить. В нем присутствует что-то от мифа, сочетается общечеловеческое и индивидуальное, идущее от детального исследования и интуиции. Перечислять же тончайшие составляющие его искусства - дело бессмысленное, так как часть, совокупность частей не смогут дать представления о целом. Ведь искусство - это еще и магия.
Поэтому никакие дефиниции не заменят обаяния и духовности самих произведений Гальперина.